КОНЦЕПЦИЯ ВОЗ ПО ТРАДИЦИОННОЙ МЕДИЦИНЕ КАК АРХИТЕКТУРА МИРОВОЙ СИСТЕМЫ ТРАДИЦИОННОЙ МЕДИЦИНЫ: ОТ ГЛОБАЛЬНОГО АТЛАСА К СТРАТЕГИИ 2025–2034

Введение

Традиционная медицина на протяжении всей истории человечества оставалась одним из наиболее доступных и культурно укоренённых источников медицинской помощи. По оценке Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), к традиционной медицине в той или иной форме прибегает около 80 % населения мира, а о её использовании официально сообщили 170 из 194 государств – членов Организации [1; 2]. Вместе с тем на протяжении большей части XX века традиционные медицинские системы существовали параллельно официальному здравоохранению, без общих правил регулирования, без единого языка описания и без сопоставимых данных о масштабах, безопасности и эффективности их применения.

Начиная с Алма-Атинской декларации 1978 г., которая впервые на международном уровне признала значение традиционных практиков для первичной медико-санитарной помощи [3], ВОЗ последовательно формирует собственную концепцию традиционной медицины. Эта концепция не сводится к отдельному документу: она складывается из деклараций и резолюций Всемирной ассамблеи здравоохранения (ВАЗ), трёх глобальных стратегий, методологических руководств, классификаций, глобальных обследований и докладов, а также институтов, созданных для их реализации. В авторской работе «Концепция ВОЗ традиционной медицине» [4] была предложена рамка, позволяющая рассматривать совокупность этих элементов как целостную систему. Настоящая статья развивает это положение с учётом документов, принятых в 2019–2025 гг.

Актуальность темы определяется тремя обстоятельствами. Во-первых, в мае 2025 г. 78-я сессия ВАЗ приняла Глобальную стратегию в области традиционной медицины на 2025–2034 гг., которая вводит понятие традиционной, комплементарной и интегративной медицины (ТКИМ) как рабочую рамку на следующее десятилетие [5; 6]. Во-вторых, с 1 января 2022 г. вступила в силу Международная классификация болезней 11-го пересмотра (МКБ-11), в которой традиционная медицина впервые получила собственную главу [7]. В-третьих, в 2022 г. в г. Джамнагар (Индия) был учреждён Глобальный центр традиционной медицины ВОЗ, а в 2023 г. по итогам первого Глобального саммита ВОЗ по традиционной медицине была принята Гуджаратская декларация [2; 8]. Тем самым мировая система традиционной медицины приобрела законченный институциональный контур, который требует целостного осмысления.

Особое значение эта проблематика имеет для педиатрической реабилитации. Дети с детским церебральным параличом (ДЦП) нуждаются в длительной, многокомпонентной помощи, в которую в разных странах включаются методы традиционной и комплементарной медицины – иглорефлексотерапия, массаж, фитотерапия, двигательные практики [9; 10]. Корректное использование этих методов невозможно без понимания того, как ВОЗ определяет их место в системе здравоохранения, какие требования предъявляет к доказательности и безопасности и какими инструментами описывает и учитывает их применение.

Цель исследования – обосновать представление концепции ВОЗ по традиционной медицине как многоуровневой архитектуры мировой системы традиционной медицины и определить роль «атласного» (информационно-картографического) уровня в её функционировании. Задачи исследования: 1) проследить эволюцию программных документов ВОЗ в области традиционной медицины; 2) выделить структурные уровни архитектуры и связи между ними; 3) охарактеризовать Глобальный атлас и последующие глобальные доклады как механизм обратной связи; 4) показать методологическое значение предлагаемой модели для интегративной реабилитации детей с детским церебральным параличом.

Материалы и методы

Исследование выполнено как методологический обзор по материалам диссертационного исследования. Материалом послужили официальные документы ВОЗ, опубликованные в 1978–2025 гг.: декларации международных конференций (Алма-Ата, 1978; Пекин, 2008; Астана, 2018; Гуджарат, 2023), резолюции ВАЗ, посвящённые традиционной медицине (WHA56.31, WHA62.13, WHA67.18), три глобальные стратегии (2002–2005, 2014–2023, 2025–2034), Глобальный атлас традиционной, комплементарной и альтернативной медицины (2005), доклады по итогам глобальных обследований государств-членов (2005, 2019, 2024), технические руководства по методологии исследований, качеству и безопасности растительных лекарственных средств, а также материалы МКБ-11 и Международной классификации функционирования, ограничений жизнедеятельности и здоровья (МКФ).

Критериями включения документов были: официальный статус (документ издан ВОЗ или её руководящими органами); глобальный (а не исключительно региональный) охват либо принципиальное значение регионального документа для глобальной политики; наличие в документе нормативных, стратегических, информационных, классификационных или институциональных положений, касающихся традиционной медицины. Региональные документы привлекались как вспомогательные. Тексты документов анализировались по оригинальным англоязычным версиям; используемые в статье русские наименования приведены в рабочем переводе автора, если официальный перевод отсутствует.

Применялись следующие методы: историко-сравнительный анализ (для реконструкции эволюции концепции), контент-анализ (для выделения ключевых понятий, целей и инструментов), структурно-функциональный анализ (для группировки элементов по выполняемой функции) и метод концептуального моделирования (для построения многоуровневой модели). Под архитектурой мировой системы традиционной медицины в работе понимается устойчивая совокупность взаимосвязанных уровней – нормативных, стратегических, информационных, классификационных, регуляторных, институциональных и клинических, – каждый из которых выполняет собственную функцию и связан с соседними уровнями механизмами прямой (нисходящей) и обратной (восходящей) связи.

Ограничения исследования связаны с тем, что часть документов ВОЗ существует только на английском языке, а ряд количественных показателей национальных систем основан на самоотчётах государств-членов и не может быть независимо проверен. Кроме того, модель описывает концептуальную, а не юридическую структуру: документы ВОЗ носят рекомендательный характер и реализуются государствами в соответствии с национальным законодательством.

Результаты

1. Понятийный аппарат концепции ВОЗ

Исходным элементом концепции служит определение традиционной медицины. В «Общих руководящих принципах методологии исследований и оценки традиционной медицины» (2000) ВОЗ определила её как сумму знаний, навыков и практик, основанных на теориях, верованиях и опыте, присущих различным культурам, которые используются для поддержания здоровья, а также для профилактики, диагностики, улучшения состояния или лечения физических и психических болезней [11]. Принципиальное значение имеет то, что определение опирается не на происхождение метода, а на его функцию в поддержании здоровья, и одновременно фиксирует культурную обусловленность знания.

Наряду с этим ВОЗ использует понятие комплементарной (альтернативной) медицины, которым обозначается широкий набор практик здравоохранения, не являющихся частью собственной традиции страны и не интегрированных в её основную систему здравоохранения. В документах 2002–2005 гг. применялась аббревиатура ТКАМ (традиционная, комплементарная и альтернативная медицина), в Стратегии 2014–2023 гг. – Т&КМ (традиционная и комплементарная медицина) [12]. С 2017 г. ВОЗ вводит понятие традиционной, комплементарной и интегративной медицины (ТКИМ), а Стратегия 2025–2034 гг. закрепляет его как зонтичный термин [5].

В Стратегии 2025–2034 гг. традиционная медицина описывается как кодифицированные и некодифицированные системы и практики здравоохранения, возникшие до биомедицины, имеющие опытное происхождение и развивающиеся вместе с наукой; для них характерны использование природных средств и целостный, персонализированный подход к помощи. Интегративная медицина определяется как подход, объединяющий знания и практики традиционной, комплементарной и биомедицины [5]. Тем самым эволюция терминологии отражает смену концептуального вектора: от противопоставления «альтернативной» и «официальной» медицины – к их соотнесению и, далее, к интеграции на основе доказательств.

Важно подчеркнуть, что в понятийном аппарате ВОЗ различаются три объекта регулирования: продукты (растительные и иные средства традиционной медицины), практики (методы и процедуры) и практики-специалисты (лица, оказывающие помощь). Это различение, последовательно проведённое в Глобальном докладе 2019 г. [1] и в Стратегии 2025–2034 гг. [5], становится одним из несущих элементов всей архитектуры: каждому из трёх объектов соответствуют собственные механизмы обеспечения качества, безопасности и эффективности.

2. Эволюция программных документов ВОЗ

Анализ документов позволяет выделить четыре этапа формирования концепции (табл. 1). Первый этап (1978–2001) можно обозначить как этап признания. Алма-Атинская декларация включила традиционных практиков в число работников первичной медико-санитарной помощи [3], а последующие решения ВАЗ призвали государства-члены изучать и использовать ресурсы традиционной медицины. На этом этапе ВОЗ формирует сеть сотрудничающих центров, разрабатывает первые методологические руководства и, что особенно важно, вырабатывает общее определение традиционной медицины [11].

Второй этап (2002–2013) – этап стратегирования и картирования. Первая Стратегия ВОЗ в области традиционной медицины на 2002–2005 гг. сформулировала четыре цели: политика (интеграция традиционной медицины в национальные системы здравоохранения через разработку национальных политик и программ), безопасность, эффективность и качество, доступность, а также рациональное использование [13]. В 2003 г. ВАЗ приняла резолюцию WHA56.31 «Традиционная медицина», поддержавшую Стратегию. Для оценки исходного состояния ВОЗ провела первое глобальное обследование государств-членов, результаты которого были опубликованы в 2005 г. в докладе о национальной политике в области традиционной медицины и регулировании растительных лекарственных средств [14]. В том же году вышел Глобальный атлас традиционной, комплементарной и альтернативной медицины [15].

Ключевым событием этого этапа стал Конгресс ВОЗ по традиционной медицине (Пекин, 2008), принявший Пекинскую декларацию. Декларация призвала правительства включать традиционную медицину в национальные системы здравоохранения, развивать исследования и инновации, вводить системы квалификации и аккредитации практиков и усиливать коммуникацию между представителями традиционной и современной медицины [16]. Положения декларации были закреплены резолюцией ВАЗ WHA62.13 (2009) [17]. В 2011 г. ВОЗ опубликовала аналитический обзор «Положение с лекарственными средствами в мире. Традиционные лекарственные средства: глобальная ситуация, проблемы и вызовы» [18], в котором были обобщены данные о распространённости, регулировании и рисках применения традиционных средств; это издание стало связующим звеном между первой и второй стратегиями.

Третий этап (2014–2023) – этап интеграции в систему всеобщего охвата услугами здравоохранения. Стратегия ВОЗ в области традиционной медицины на 2014–2023 гг. определила три стратегические цели: создание базы знаний и формирование национальной политики; укрепление гарантий качества, безопасности, надлежащего использования и эффективности через регулирование; содействие всеобщему охвату услугами здравоохранения путём интеграции услуг традиционной и комплементарной медицины и самопомощи в национальные системы здравоохранения [12]. Стратегия была поддержана резолюцией WHA67.18 (2014) [19]. Астанинская декларация 2018 г., подтвердившая приоритет первичной медико-санитарной помощи, отметила значение расширения знаний, в том числе традиционных, для укрепления первичного звена [20].

Итоги третьего этапа подведены в Глобальном докладе ВОЗ о традиционной и комплементарной медицине 2019 г., подготовленном на основе данных 179 государств-членов. Это первый глобальный доклад, охватывающий все три аспекта – продукты, практики и практиков [1]. Согласно докладу, к 2018 г. национальную политику в области традиционной и комплементарной медицины имели 98 государств-членов, национальные законы или нормативные акты – 109, нормативное регулирование растительных лекарственных средств – 124 государства; национальные научно-исследовательские институты традиционной и комплементарной медицины действовали в 75 странах [1]. Эти данные демонстрируют, что за два десятилетия концепция ВОЗ трансформировалась из декларативной в институционально реализуемую.

Четвёртый этап (с 2022 г.) – этап глобальной институционализации и доказательной интеграции. В марте 2022 г. ВОЗ и Правительство Индии подписали соглашение об учреждении Глобального центра традиционной медицины ВОЗ в г. Джамнагар (штат Гуджарат) с инвестициями индийской стороны в размере 250 млн долл. США; деятельность Центра сосредоточена на четырёх направлениях: доказательства и обучение, данные и аналитика, устойчивость и справедливость, инновации и технологии [2]. В августе 2023 г. в г. Гандинагар состоялся первый Глобальный саммит ВОЗ по традиционной медицине, итогом которого стала Гуджаратская декларация, наметившая дорожную карту по исследованиям и доказательной базе, политике, данным и регулированию, клинической практике, инновациям и цифровому здравоохранению, сохранению биоразнообразия и справедливому распределению выгод [8]. Наконец, 26 мая 2025 г. 78-я сессия ВАЗ приняла Глобальную стратегию в области традиционной медицины на 2025–2034 гг.; процесс её подготовки включал глобальные и региональные консультации, по итогам которых поступило более 1200 замечаний [6].

Таблица 1

Эволюция программных документов ВОЗ в области традиционной медицины

Сопоставление этапов показывает, что каждая последующая стратегия не отменяет предыдущую, а надстраивает над ней новый функциональный слой. Цели «безопасность, эффективность и качество» первой стратегии трансформируются в регуляторную цель второй и в отдельную стратегическую цель третьей; цель «политика» последовательно развивается в «интеграцию в национальные системы здравоохранения», затем – в «интеграцию в непрерывный процесс помощи на протяжении всей жизни». Такая преемственность и является одним из оснований рассматривать концепцию ВОЗ не как набор документов, а как развивающуюся архитектуру.

3. Стратегия 2025–2034 как несущая конструкция архитектуры

Глобальная стратегия 2025–2034 гг. формулирует видение «мира, в котором обеспечен всеобщий доступ к безопасной, эффективной и ориентированной на человека ТКИМ для здоровья и благополучия всех» и цель – «содействовать вкладу доказательной ТКИМ в достижение наивысшего достижимого уровня здоровья и благополучия» [5]. Стратегия опирается на девять руководящих принципов: доказательная практика; холизм и здоровье; устойчивость и биоразнообразие; право на здоровье и автономия; права коренных народов; культура и здоровье; ориентированная на человека помощь и вовлечение сообществ; интегрированные услуги здравоохранения; справедливость в отношении здоровья [5].

Содержательное ядро Стратегии составляют четыре стратегические цели, каждая из которых раскрывается через два направления действий. Стратегическая цель 1 – укрепление доказательной базы ТКИМ – предполагает содействие высококачественным исследованиям за счёт увеличения ресурсов и изучение адекватных исследовательских подходов с использованием технологических достижений. Стратегическая цель 2 – обеспечение безопасной и эффективной ТКИМ посредством надлежащих регуляторных механизмов – охватывает регулирование продуктов, производимых и поставляемых на устойчивой основе, а также регулирование практик и практиков. Стратегическая цель 3 – интеграция безопасной и эффективной ТКИМ в системы здравоохранения – включает её отражение в национальных и местных рамочных документах и политиках, а также интеграцию услуг в непрерывный процесс помощи на протяжении всей жизни. Стратегическая цель 4 – оптимизация межсекторальной ценности ТКИМ и расширение прав и возможностей сообществ – предполагает включение ТКИМ в межсекторальные политики, в том числе в подход «Единое здоровье» и в достижение Целей устойчивого развития, и развитие механизмов защиты традиционных медицинских знаний и справедливого распределения выгод [5].

Стратегия предусматривает среднесрочный обзор с представлением результатов в 2030 г. и отчёты ВОЗ перед 83-й (2030) и 87-й (2034) сессиями ВАЗ; при этом ВОЗ обязуется поддерживать разработку национальных индикаторов и формировать стандартизированные показатели доступности, охвата, использования, безопасности и эффективности ТКИМ [5]. Иными словами, Стратегия не только задаёт цели, но и встраивает в себя механизм собственного мониторинга, без которого архитектура не могла бы функционировать как система.

4. Многоуровневая модель архитектуры мировой системы традиционной медицины

Структурно-функциональный анализ документов позволил выделить семь уровней архитектуры мировой системы традиционной медицины ВОЗ (рис. 1). Каждый уровень характеризуется собственной функцией, набором инструментов и типом результата, а связи между уровнями обеспечивают как нисходящую трансляцию норм и стандартов, так и восходящую передачу данных.

Рис. 1. Архитектура мировой системы традиционной медицины ВОЗ (авторская модель)

Первый уровень – нормативно-ценностный. Он образован декларациями международных конференций и резолюциями ВАЗ, которые фиксируют базовые ценности: право на здоровье, приоритет первичной медико-санитарной помощи, уважение к культурному многообразию, признание традиционной медицины как ресурса здравоохранения [3; 16; 17; 19; 20]. Этот уровень задаёт легитимность всей конструкции: без политического консенсуса государств-членов последующие уровни не могли бы сформироваться.

Второй уровень – стратегический. Глобальные стратегии переводят ценности в цели, приоритеты и направления действий на определённый временной горизонт [5; 12; 13]. Именно на этом уровне концепция обретает операциональный характер: появляются измеримые задачи, распределение ответственности между ВОЗ, государствами-членами и партнёрами, механизмы отчётности.

Третий уровень – информационно-картографический, или «атласный». Его образуют Глобальный атлас 2005 г., глобальные обследования государств-членов, глобальные доклады 2019 и 2024 гг. и информационные панели ТКИМ, запущенные ВОЗ в 2025 г. [1; 6; 15; 21]. Функция этого уровня – описание фактического состояния мировой системы: кто, где, какими методами и в каком правовом режиме оказывает помощь средствами традиционной медицины. Подробно этот уровень рассматривается в следующем разделе, поскольку именно он замыкает систему в контур обратной связи.

Четвёртый уровень – классификационно-терминологический. Он обеспечивает единый язык описания: МКБ-11 с главой 26, посвящённой состояниям традиционной медицины, МКФ как рамка описания функционирования, Международная классификация медицинских вмешательств (МКМВ), а также стандартные терминологии ВОЗ по отдельным традиционным системам [7; 22; 23]. Без этого уровня невозможны ни сопоставимая статистика, ни корректный дизайн клинических исследований, ни интеграция данных традиционной медицины в электронные медицинские записи.

Пятый уровень – регуляторно-технический. Он включает руководства по методологии исследований и оценки традиционной медицины [11], руководство по надлежащей практике культивирования и сбора лекарственных растений (GACP) [24], руководство по мониторингу безопасности растительных лекарственных средств в системах фармаконадзора [25], эталоны подготовки и практики по отдельным системам традиционной медицины [26]. Этот уровень конкретизирует требование безопасности, качества и эффективности применительно к каждому из трёх объектов – продуктам, практикам и практикам-специалистам.

Шестой уровень – институциональный. Его образуют штаб-квартира ВОЗ и региональные бюро, сотрудничающие центры ВОЗ по традиционной медицине, Глобальный центр традиционной медицины ВОЗ в Джамнагаре, а также регулярные глобальные форумы – конгрессы и саммиты [2; 8; 16]. Институциональный уровень обеспечивает устойчивость системы во времени: он аккумулирует экспертизу, организует консультации и сопровождает внедрение.

Седьмой уровень – клинико-интегративный. Это уровень национальных систем здравоохранения, на котором концепция ВОЗ становится практикой: в первичной медико-санитарной помощи, специализированной помощи, реабилитации и самопомощи. Именно здесь определяется, будет ли тот или иной метод традиционной медицины включён в программу помощи конкретному пациенту, и именно здесь формируются данные, которые через обследования и мониторинг возвращаются на третий уровень. Характеристика уровней обобщена в табл. 2.

Таблица 2

Уровни архитектуры мировой системы традиционной медицины ВОЗ

5. Глобальный атлас как «картографический» уровень и контур обратной связи

Понятие «атлас» в контексте концепции ВОЗ имеет двойное значение. В узком смысле это конкретное издание – Глобальный атлас традиционной, комплементарной и альтернативной медицины, подготовленный под руководством Центра ВОЗ по развитию здравоохранения в Кобе (Япония) и изданный в 2005 г. в двух томах – текстовом и картографическом [15]. Атлас стал первой попыткой систематически представить на глобальном уровне сведения о распространённости традиционной медицины, её правовом статусе, системах подготовки практиков, регулировании продуктов и исследовательской инфраструктуре в разных регионах мира. Картографическая форма представления позволила наглядно показать пространственную неоднородность мировой системы: сосуществование стран с развитыми кодифицированными системами (китайская медицина, аюрведа, унани), стран с преимущественно некодифицированными народными практиками и стран, где доминирует комплементарная медицина.

В широком смысле «атласный» уровень – это вся совокупность инструментов, с помощью которых ВОЗ периодически «картирует» мировую систему. Сюда относятся три глобальных обследования государств-членов. Первое обследование было сосредоточено на национальной политике и регулировании растительных лекарственных средств и включало 21 вопрос; второе дополнительно охватило практику, практиков, образование и медицинское страхование и включало 39 вопросов; третье (2023–2024) содержало 64 основных вопроса и было посвящено управлению, кадрам, учреждениям, продуктам, обеспечению качества, моделям оказания услуг и удовлетворённости пациентов; новые вопросы третьего обследования заполнили 106 государств-членов [21]. Результаты обследований обобщены в глобальных докладах 2005, 2019 и 2024 гг. [1; 14; 21], а с 2025 г. – в интерактивных информационных панелях ТКИМ с глобальными и страновыми профилями [6].

Функциональная роль «атласного» уровня в архитектуре состоит в том, что он замыкает систему в контур обратной связи. Нисходящая линия – от ценностей к стратегиям, от стратегий к стандартам и от стандартов к практике – сама по себе не гарантирует результата. Только периодическое описание фактического состояния национальных систем позволяет оценить, насколько цели стратегии реализованы, выявить разрывы и скорректировать следующую стратегию. Так, данные первого обследования легли в основу целей Стратегии 2014–2023 гг., данные Глобального доклада 2019 г. – в основу подготовки Стратегии 2025–2034 гг., а информационные панели и стандартизированные индикаторы, предусмотренные новой Стратегией, должны обеспечить её среднесрочный обзор в 2030 г. [1; 5; 12].

Таким образом, атлас в концепции ВОЗ – это не справочное издание, а функциональный орган системы, аналогичный системе мониторинга в любом управляемом процессе. Эволюция этого уровня отражает общую логику концепции: от однократного описательного издания (2005) – к регулярным обследованиям с расширяющимся набором показателей и далее – к постоянно обновляемой цифровой платформе, открытой для внесения новых данных государствами-членами [21].

6. Классификационно-терминологический уровень: МКБ-11 и МКФ

Принятие МКБ-11 на 72-й сессии ВАЗ в 2019 г. и её вступление в силу с 1 января 2022 г. стало событием принципиального значения для мировой системы традиционной медицины [7]. Глава 26 «Дополнительная глава. Состояния традиционной медицины – Модуль I» включает категории расстройств и паттернов (синдромов), сложившихся в традиционной медицине, берущей начало в древней китайской медицине и распространённой в Китае, Японии, Республике Корея и других странах. Коды главы 26 используются факультативно и только совместно с кодами основных глав МКБ-11 (двойное кодирование); они не предназначены для статистики смертности и не подменяют биомедицинский диагноз.

Значение главы 26 для архитектуры состоит в том, что впервые появилась возможность единообразно регистрировать и учитывать состояния, диагностируемые в рамках традиционной медицины, связывать их с биомедицинскими диагнозами и тем самым включать данные традиционной медицины в общую систему медицинской статистики и исследований. Работа ВОЗ в этом направлении продолжается: ведётся подготовка модуля по аюрведе, сиддха и унани, а в 2025 г. было объявлено о включении этих систем в Международную классификацию медицинских вмешательств [6].

Для реабилитационной медицины не менее важна МКФ, принятая ВАЗ в 2001 г. [22]. МКФ описывает здоровье через функции и структуры организма, активность и участие, а также факторы окружающей среды и личностные факторы. В рамках концепции ВОЗ МКФ выполняет роль «моста» между традиционной и биомедицинской парадигмами: и та, и другая могут оцениваться по их влиянию на функционирование и участие пациента. Совместное использование МКБ-11 (включая главу 26), МКФ и МКМВ образует, по сути, триаду классификаций, позволяющую описать состояние пациента, его функционирование и применённое вмешательство на едином языке.

7. Проекция архитектуры на интегративную реабилитацию детей с ДЦП

Предлагаемая модель имеет не только теоретическое, но и прикладное значение. В диссертационном исследовании автора она используется как методологическая рамка для отбора и оценки технологий традиционной, комплементарной и интегративной медицины в реабилитации детей с ДЦП. ДЦП определяется как группа постоянных нарушений развития движения и позы, вызывающих ограничение активности, которые обусловлены непрогрессирующими поражениями развивающегося мозга плода или ребёнка; двигательные нарушения часто сопровождаются нарушениями чувствительности, восприятия, когнитивных функций, коммуникации и поведения, эпилепсией и вторичными скелетно-мышечными проблемами [9]. Такая многокомпонентность обусловливает потребность в длительной междисциплинарной реабилитации, в которую семьи и специалисты нередко включают методы традиционной медицины.

Ранее автором были предложены функциональная комплементарная модель классификационных подходов к ДЦП [27], функциональные категории применения традиционной китайской медицины у детей с ДЦП [28] и этиопатогенетическая стратификация «7 PGG» [29]. Многоуровневая архитектура ВОЗ позволяет соотнести эти разработки с глобальными требованиями. Применительно к реабилитации детей с ДЦП каждый уровень архитектуры порождает конкретное методологическое требование (табл. 3).

Таблица 3

Методологические требования к применению методов ТКИМ в реабилитации детей с ДЦП, вытекающие из архитектуры ВОЗ

Ключевым для педиатрической практики является требование доказательной интеграции. Систематический обзор И. Новак и соавт. (2020), обобщивший данные о вмешательствах при ДЦП по системе «светофора доказательств», показал, что для ряда методов, включая отдельные методы комплементарной медицины, доказательная база остаётся недостаточной или противоречивой, тогда как для многих активных двигательных вмешательств, ориентированных на цель, получены убедительные доказательства эффективности [10]. С позиции архитектуры ВОЗ это означает, что методы ТКИМ в реабилитации детей с ДЦП должны рассматриваться как комплементарные по отношению к вмешательствам с доказанной эффективностью и включаться в программу при условии оценки безопасности, информированного согласия семьи и мониторинга исходов.

Не менее важна связь с глобальной повесткой в области реабилитации. Инициатива ВОЗ «Реабилитация 2030» и резолюция ВАЗ WHA76.6 (2023) об укреплении реабилитации в системах здравоохранения рассматривают реабилитацию как неотъемлемую часть всеобщего охвата услугами здравоохранения [30; 31]. Стратегическая цель 3 Стратегии 2025–2034 гг., предусматривающая интеграцию ТКИМ в непрерывный процесс помощи на протяжении всей жизни [5], создаёт концептуальную основу для согласования двух направлений политики ВОЗ – в области традиционной медицины и в области реабилитации.

Для Российской Федерации проекция архитектуры ВОЗ на национальный уровень опосредуется действующим законодательством. Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» содержит статью 50 «Народная медицина», определяющую народную медицину как методы оздоровления, утвердившиеся в народном опыте, в основе которых лежит использование знаний, умений и практических навыков по оценке и восстановлению здоровья, и устанавливающую порядок допуска к её осуществлению; при этом народная медицина не входит в программу государственных гарантий бесплатного оказания медицинской помощи [32]. Ряд методов, исторически восходящих к традиционным медицинским системам (рефлексотерапия, мануальная терапия, фитотерапия), реализуется в рамках официальных медицинских специальностей и порядков оказания помощи. Это обстоятельство необходимо учитывать при адаптации модели к отечественной практике реабилитации детей с ДЦП.

Обсуждение

Предложенная модель согласуется с логикой развития самой концепции ВОЗ. Если в документах начала 2000-х гг. традиционная медицина рассматривалась преимущественно с позиций политики и регулирования отдельных продуктов, то в Стратегии 2025–2034 гг. она представлена как элемент системы здравоохранения, связанный с исследованиями, регулированием, интеграцией услуг, межсекторальной политикой и правами сообществ [5; 13]. Выделение семи уровней позволяет сделать эту системность явной и, что особенно важно, указать на механизмы связи между уровнями.

Преимущество архитектурного подхода состоит в том, что он позволяет локализовать проблемы. Например, распространённый тезис о «недостаточной доказательности» традиционной медицины в рамках модели может быть уточнён: дефицит может находиться на регуляторно-техническом уровне (отсутствие адекватной методологии исследований сложных вмешательств), на классификационном уровне (отсутствие единого языка описания состояний и вмешательств, препятствующее накоплению сопоставимых данных) или на информационно-картографическом уровне (отсутствие систематического учёта применения и исходов). Каждый из этих дефицитов требует собственных мер, и Стратегия 2025–2034 гг. фактически предусматривает меры для каждого из них.

Вместе с тем модель выявляет и уязвимые места мировой системы. Во-первых, информационно-картографический уровень опирается на самоотчёты государств-членов, полнота и качество которых неоднородны: так, новые вопросы третьего глобального обследования заполнили 106 государств-членов [21], т. е. значительно меньше, чем число стран, сообщающих об использовании традиционной медицины. Во-вторых, классификационный уровень остаётся асимметричным: в МКБ-11 детально представлена лишь одна традиционная система, тогда как работа над модулем по аюрведе, сиддха и унани продолжается. В-третьих, документы ВОЗ носят рекомендательный характер, и их реализация на клинико-интегративном уровне зависит от национального законодательства и ресурсов.

Отдельного обсуждения заслуживает вопрос о соотношении культурной специфичности и универсальности. Концепция ВОЗ последовательно подчёркивает уважение к культурному многообразию и правам коренных народов, однако требования доказательности, безопасности и качества формулируются как универсальные [5]. Архитектурная модель позволяет снять это противоречие: ценностный уровень обеспечивает признание многообразия, а регуляторно-технический и информационный уровни – общие критерии, по которым любой метод, независимо от его культурного происхождения, может быть оценён и, при наличии оснований, интегрирован в систему помощи.

Для педиатрической реабилитации главным выводом обсуждения является то, что интеграция методов традиционной медицины должна осуществляться не путём их механического добавления к программе реабилитации, а через последовательное прохождение всех уровней архитектуры: от этического обоснования и информированного согласия семьи – через доказательную оценку, стандартизированное описание и обеспечение безопасности – к включению в индивидуальную программу и мониторингу исходов, данные которого должны возвращаться в систему научного знания.

Заключение

1. Концепция ВОЗ по традиционной медицине сформировалась на протяжении почти пяти десятилетий – от Алма-Атинской декларации 1978 г. до Глобальной стратегии 2025–2034 гг. – и прошла четыре этапа: признания, стратегирования и картирования, интеграции в систему всеобщего охвата услугами здравоохранения и глобальной институционализации.

2. Совокупность документов, инструментов и институтов ВОЗ в области традиционной медицины может быть представлена как многоуровневая архитектура мировой системы, включающая нормативно-ценностный, стратегический, информационно-картографический, классификационно-терминологический, регуляторно-технический, институциональный и клинико-интегративный уровни.

3. Информационно-картографический («атласный») уровень – от Глобального атласа 2005 г. через глобальные обследования и доклады 2019 и 2024 гг. к цифровым информационным панелям 2025 г. – выполняет функцию контура обратной связи, обеспечивая оценку реализации стратегий и обоснование последующих решений.

4. Глобальная стратегия 2025–2034 гг. с её четырьмя стратегическими целями и девятью руководящими принципами является несущей конструкцией современной архитектуры и задаёт требование доказательной интеграции ТКИМ в системы здравоохранения на протяжении всей жизни человека.

5. Предложенная модель применима в качестве методологической рамки для отбора, оценки и интеграции методов традиционной, комплементарной и интегративной медицины в реабилитацию детей с ДЦП с учётом МКБ-11, МКФ, требований безопасности и национального законодательства.

1. WHO global report on traditional and complementary medicine 2019. – Geneva: World Health Organization, 2019. – URL: https://www.who.int/publications/i/item/978924151536 (дата обращения: 09.10.2026).
2. WHO establishes the Global Centre for Traditional Medicine in India [Электронный ресурс] // World Health Organization. – 25.03.2022. – URL: https://www.who.int/news/item/25-03-2022-who-establishes-the-global-centre-for-traditional-medicine-in-india (дата обращения: 09.10.2026).
3. Алма-Атинская декларация: Международная конференция по первичной медико-санитарной помощи, Алма-Ата, СССР, 6–12 сентября 1978 г. – Женева: ВОЗ, 1978.
4. Нестерова С.И. Концепция ВОЗ традиционной медицине. – Geneva: WHO, 2011.
5. Global traditional medicine strategy 2025–2034. – Geneva: World Health Organization, 2025. – ISBN 978-92-4-011317-6. – URL: https://www.who.int/publications/i/item/9789240113176 (дата обращения: 09.10.2026).
6. WHA78: Traditional medicine takes centre stage [Электронный ресурс] // World Health Organization. – 02.06.2025. – URL: https://www.who.int/news/item/02-06-2025-wha78--traditional-medicine-takes-centre-stage (дата обращения: 09.10.2026).
7. International Classification of Diseases 11th Revision (ICD-11) [Электронный ресурс]. – Geneva: World Health Organization, 2019/2022. – URL: https://icd.who.int (дата обращения: 09.10.2026).
8. WHO Traditional Medicine Global Summit 2023: meeting report: Gujarat Declaration. – Geneva: World Health Organization, 2023. – URL: https://cdn.who.int/media/docs/default-source/traditional-medicine/who_tm_summit_meeting_report_gujarat_declaration.pdf (дата обращения: 09.10.2026).
9. Rosenbaum P., Paneth N., Leviton A. [et al.] A report: the definition and classification of cerebral palsy April 2006 // Developmental Medicine and Child Neurology. Supplement. – 2007. – № 109. – P. 8–14.
10. Novak I., Morgan C., Fahey M. [et al.] State of the evidence traffic lights 2019: systematic review of interventions for preventing and treating children with cerebral palsy // Current Neurology and Neuroscience Reports. – 2020. – Vol. 20, № 2. – Art. 3. – DOI: 10.1007/s11910-020-1022-z.
11. General guidelines for methodologies on research and evaluation of traditional medicine. – Geneva: World Health Organization, 2000. – (WHO/EDM/TRM/2000.1).
12. WHO traditional medicine strategy: 2014–2023. – Geneva: World Health Organization, 2013. – ISBN 978-92-4-150609-6.
13. WHO traditional medicine strategy 2002–2005. – Geneva: World Health Organization, 2002. – (WHO/EDM/TRM/2002.1).
14. National policy on traditional medicine and regulation of herbal medicines: report of a WHO global survey. – Geneva: World Health Organization, 2005.
15. WHO global atlas of traditional, complementary and alternative medicine / C.K. Ong, G. Bodeker, C. Grundy [et al.]. – Kobe: WHO Centre for Health Development, 2005. – 2 vol. – ISBN 92-4-156286-2.
16. Beijing Declaration: adopted by the WHO Congress on Traditional Medicine, Beijing, China, 8 November 2008. – Geneva: World Health Organization, 2008.
17. Resolution WHA62.13. Traditional medicine // Sixty-second World Health Assembly, Geneva, 18–22 May 2009. Resolutions and decisions. – Geneva: World Health Organization, 2009.
18. The world medicines situation 2011. Traditional medicines: global situation, issues and challenges. – Geneva: World Health Organization, 2011. – (WHO/EMP/MIE/2011.2.3).
19. Resolution WHA67.18. Traditional medicine // Sixty-seventh World Health Assembly, Geneva, 19–24 May 2014. Resolutions and decisions. – Geneva: World Health Organization, 2014.
20. Declaration of Astana: Global Conference on Primary Health Care, Astana, Kazakhstan, 25–26 October 2018. – Geneva: World Health Organization; UNICEF, 2018.
21. WHO global report on traditional, complementary and integrative medicine 2024. – Geneva: World Health Organization, 2025. – 105 p. – ISBN 978-92-4-011138-7.
22. Международная классификация функционирования, ограничений жизнедеятельности и здоровья. – Женева: ВОЗ, 2001.
23. WHO international standard terminologies on traditional medicine in the Western Pacific Region. – Manila: WHO Regional Office for the Western Pacific, 2007.
24. WHO guidelines on good agricultural and collection practices (GACP) for medicinal plants. – Geneva: World Health Organization, 2003.
25. WHO guidelines on safety monitoring of herbal medicines in pharmacovigilance systems. – Geneva: World Health Organization, 2004.
26. Benchmarks for training in traditional / complementary and alternative medicine: benchmarks for training in Ayurveda. – Geneva: World Health Organization, 2010.
27. Нестерова С.И. Дефиниции ДЦП: классификационные подходы и функциональная комплементарная модель: нозологическая, функциональная, клинико-топографическая и этиологическая // Клинические аспекты детской неврологии: сб. материалов науч.-практ. конф. – 2012. – № 1. – С. 5–17.
28. Нестерова С.И., Го Син Джи. Функциональные категории применения традиционной китайской медицины у детей с ДЦП // Клинические аспекты детской неврологии: сб. материалов науч.-практ. конф. – 2015. – С. 3–15.
29. Нестерова С.И. Этиопатогенетическая классификация ДЦП «7 PGG» // Клинические аспекты детской неврологии: сб. материалов науч.-практ. конф. – 2017. – С. 23–37.
30. Rehabilitation 2030: a call for action. Meeting report. – Geneva: World Health Organization, 2017.
31. Resolution WHA76.6. Strengthening rehabilitation in health systems // Seventy-sixth World Health Assembly, Geneva, 21–30 May 2023. – Geneva: World Health Organization, 2023.
32. Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации: федер. закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ (ред. действ.). Ст. 50 // Собрание законодательства РФ. – 2011. – № 48. – Ст. 6724.