ВЛИЯНИЕ ФЕЙКОВЫХ НОВОСТЕЙ НА ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ У ПОКОЛЕНИЯ Z B СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Самый распространенный продукт, потребляемый человеком, представлен информацией, а ее получение в современном обществе во многом опосредовано сетевыми каналами распространения сведений. Ускорение тиражирования сообщений и расширение их доступности закономерно ослабили роль первичной проверки фактов, вследствие чего ложные сообщения стали включаться в общий поток как элементы повседневной коммуникации. В исследовательской литературе обоснованно подчеркивается, что массовая политическая коммуникация в цифровой среде приобретает признаки самостоятельного политического воздействия, поскольку информационные сообщения начинают выполнять не только описательную, но и побудительную функцию, влияя на выбор, оценку и доверие аудитории. По утверждению С. В. Володенкова, в системе массовых коммуникаций значимыми оказываются механизмы конструирования повестки и поддержания требуемых интерпретаций политических событий, что непосредственно связано с динамикой политических предпочтений [1].

В рамках настоящей статьи предметное поле сознательно сужается до российского опыта, поскольку именно в российской коммуникационной среде поколение Z получает значимую долю политически окрашенных сообщений через сочетание рекомендательных лент социальных сетей, коротких видеороликов и обмена материалами в мессенджерах. Данное обстоятельство позволяет рассматривать восприятие фейковых новостей не абстрактно, а применительно к реальным практикам медиапотребления в России, где информационные потоки организуются платформенными алгоритмами, групповой коммуникацией и пользовательскими пересылками.

Вместе с тем для корректного анализа требуется определить ключевые понятия, присутствующие в теме исследования. Под фейковой новостью в настоящей работе понимается сообщение, стилизованное под новостной материал и претендующее на достоверность, однако содержащее недостоверные сведения либо искажающее факты таким образом, что у аудитории формируется ложное представление о событии или политическом акторе. При таком понимании фейковая новость отличается от случайной ошибки не только результатом (появлением недостоверного содержания), но и коммуникативной формой, предполагающей имитацию «новостного» жанра, ссылочность на внешние признаки правдоподобия и ориентацию на быстрое распространение.

Под политическими предпочтениями понимается совокупность устойчивых оценок, симпатий и приоритетов по отношению к политическим субъектам, программам и позициям, проявляющаяся в выборе источников доверия, интерпретации событий и, в конечном счете, в электоральном поведении либо готовности поддерживать определенную политическую линию. Указанные предпочтения формируются не только на рациональной основе, но и через психологические механизмы идентификации и доверия, что отмечается в работах по психологии массовой политической коммуникации [2].

Под короткими видео понимаются аудиовизуальные сообщения малой длительности (как правило, от нескольких секунд до нескольких минут), распространяемые преимущественно в ленте рекомендаций и ориентированные на быстрое восприятие. Их отличительными чертами являются высокая эмоциональная насыщенность, монтажная динамика, визуальные маркеры «доказательности» (скриншоты, титры, нарезки) и слабая представленность контекста, что существенно влияет на оценку достоверности.

Под мессенджерами понимаются цифровые сервисы обмена сообщениями, включающие личные диалоги, групповые чаты и каналы, в которых информация циркулирует в режиме доверенного межличностного обмена. В данных средах политически значимые сообщения нередко воспринимаются не как публичная новость, а как «информация от своих», что усиливает эффект доверия за счет фигуры пересылающего.

Следовательно, проблема фейковых новостей не сводится к сугубо журналистскому измерению. Ее последствия проявляются на уровне политического поведения, в том числе в молодежной среде, поскольку предпочтение кандидата, позиции или интерпретации события часто формируется в условиях недостатка проверяемого знания и избытка эмоционально окрашенных сообщений. В работах Т. В. Евгеньевой и А. В. Селезневой подчеркивается, что массовая политическая коммуникация опирается на психологические основания восприятия, где существенную роль играют идентификация с группой, доверие к «своему» источнику и устойчивость первичных установок [2]. Принимая данное положение в качестве опорного, представляется возможным описать, каким образом короткие видео и мессенджерные пересылки формируют благоприятные условия для закрепления фейковых новостей в виде устойчивых оценок.

Методы исследования. Методологическая основа исследования была сформирована посредством аналитического обзора современной научной и учебной литературы, посвященной массовой политической коммуникации, психологии восприятия политических сообщений, медиабезопасности и медиаграмотности. В изучении влияния фейковых новостей на политические предпочтения требуется сочетание социологической и психологической оптики, поскольку фиксация изменившегося предпочтения без анализа механизмов убеждения дает лишь описательное знание. В связи с этим применялись приемы сопоставительного анализа подходов к объяснению доверия к источнику и интерпретации типичных ситуаций распространения фейковых сообщений в российской сетевой среде как коммуникативного пространства поколение Z.

В качестве опорных использовались положения о массовой политической коммуникации как системе, где каналы передачи сведений, статус источника и повторяемость сообщения образуют условия устойчивого влияния на установки аудитории [1]. Дополнительно учитывались особенности медиапотребления молодежи в России, выраженные в доминировании коротких видеороликов и в высокой роли мессенджерных коммуникаций (личные диалоги, групповые чаты, каналы, пересылки), что позволяет конкретизировать условия закрепления фейковых установок.

В образовательной традиции медиаграмотности подчеркивается, что снижение уязвимости аудитории достигается не простым увеличением информированности, а формированием навыков проверки источника, различения факта и интерпретации, а также критического чтения заголовка и визуального сопровождения. Н. С. Авдонина показывает, что медиаграмотность в учебном измерении трактуется как совокупность умений анализа медиатекстов и оценки достоверности сообщений, что применимо и к политической информации [3]. В связи с этим теоретические выводы о воздействии фейковых новостей соотносятся с возможностями образовательного противодействия.

Результаты. Обзор литературы позволяет утверждать, что воздействие фейковых новостей на политические предпочтения обычно реализуется через смещение доверия и изменение значимости отдельных тем, а не через прямое «убеждение» в форме логического доказательства. Большой интерес при анализе вызывает тот факт, что ложное сообщение, повторяемое в разных каналах и поддерживаемое внешне авторитетными признаками, нередко воспринимается как вероятное даже при отсутствии проверяемых оснований. Это обстоятельство согласуется с положением о том, что доверие к источнику в массовой политической коммуникации выступает самостоятельным регулятором принятия решения, а не производной от полноты информации [2].

В российской медиасреде для поколение Z принципиально важным является то, что значимая доля политически окрашенных сообщений поступает не в виде развернутых текстов, а в форме коротких видеофрагментов и лаконичных пересказов, сопровождаемых визуальными маркерами «достоверности». К числу таких маркеров относятся скриншоты, якобы документальные фрагменты, нарезки выступлений, титры, имитирующие новостной стиль, а также ссылки на «очевидность», предъявляемую через изображение. В указанных форматах контекст события редуцируется, что делает аудиторию более восприимчивой к эмоционально заданной интерпретации, а не к проверке фактов.

В интересующем нас аспекте следует отметить роль социальных сетей как среды, где политически значимые сообщения циркулируют в режиме межличностного обмена, при котором граница между новостью и мнением размывается. По данным Э. Г. Арутюнян, новые медиа в ряде случаев приобретают качество субъекта политической коммуникации, поскольку способны задавать порядок обсуждения и поддерживать устойчивые представления о политической реальности [8]. Для молодежи это означает, что даже единичное столкновение с фейковой новостью может быстро трансформироваться в устойчивое впечатление при наличии дальнейших повторов в рекомендательной ленте и в сообщениях от знакомых.

Особое значение в российском контексте приобретает мессенджерный канал распространения. При пересылке в личных диалогах и групповых чатах эффект доверия нередко усиливается за счет источника пересылки, поскольку сообщение воспринимается не как публичная новость, а как «информация от своих». В результате снижается мотивация к верификации, а когнитивное усилие заменяется эвристикой доверия: «если прислали в моем круге, значит, можно принять». Данный механизм соотносится с психологическими основаниями массовой политической коммуникации, где идентификация и доверие к «своим» источникам выступают регуляторами восприятия [2].

Существует мнение, что влияние фейковой новости усиливается при совпадении ее содержания с предварительными ожиданиями аудитории, поскольку в таком случае сообщение воспринимается как подтверждение уже имеющейся установки. Представляется оправданным указать, что в период общественно-политической мобилизации и усиления конфликтности повестки данная закономерность проявляется особенно заметно, поскольку аудитория стремится к сокращению неопределенности и предпочитает доверять привычным источникам и интерпретациям. В описании медийных манипуляций А. М. Дружининым отмечается, что моделирование политических предпочтений может опираться на управляемое представление угроз, дискредитацию альтернативных позиций и формирование устойчивых негативных ассоциаций, что в совокупности влияет на выбор и оценку политических субъектов [7]. Принимая данное положение, следует подчеркнуть, что фейковая новость в коротком видеоформате особенно удобна для закрепления ассоциаций, поскольку визуально-эмоциональный образ запоминается быстрее, чем опровержение в текстовой форме.

При этом устойчивость эффекта не является универсальной. Если аудитория обладает навыками проверки источника, а коммуникационная среда допускает сопоставление разных сообщений, влияние фейковых новостей ослабляется. В учебной литературе по медиабезопасности подчеркивается необходимость нормативного и организационного обеспечения защиты информационной сферы, включая профилактику информационных угроз и развитие механизмов ответственности за распространение заведомо недостоверных сведений [4]. В российском опыте данное положение приобретает практическое измерение, поскольку регулирование информационной сферы и институциональные меры могут снижать доступность отдельных каналов распространения, однако без развития индивидуальной медиаграмотности устойчивое снижение уязвимости молодежи не обеспечивается.

Следует иметь в виду, что формирование политических предпочтений затрагивает не только рациональные оценки, но и представления о допустимом и недопустимом в публичной сфере. Поэтому обсуждение медиабезопасности сопряжено с вопросами информационной культуры. П. Г. Былевский обосновывает связь библиографической культуры с безопасностью доверенного публичного Интернета, указывая на значение навыков обращения с источниками как условия противодействия ложным сообщениям [5]. В применении к российской молодежи данное положение означает, что способность распознавать фейковую новость опирается не на единичный прием «проверки факта», а на более широкий комплекс культурных навыков обращения с информацией.

В результате анализа и обобщения имеющегося массива информации следует, что фейковые новости воздействуют на политические предпочтения молодежи в России главным образом через трансформацию доверия, перераспределение внимания к темам и закрепление интерпретаций, поддерживаемых повторяемостью в коммуникационной среде. При этом решающим становится не объем поступающей информации, а порядок ее отбора, повторяемость и авторитет источников, воспринимаемых аудиторией как «свои». В материалах, подготовленных под редакцией C. Ireton и J. Posetti, подчеркивается, что противодействие феномену «fake news» в образовательной перспективе требует систематической подготовки к работе с источниками и формирования профессиональных стандартов обращения с информацией [6]. Данный тезис применим и в российской ситуации, где краткость и скорость цифровых сообщений делают навыки верификации особенно значимыми.

Выводы. Сказанное позволяет сделать вывод, что фейковые новости являются фактором формирования политических предпочтений поколения Z в России, действие которого опосредовано психологическими механизмами доверия и групповыми основаниями согласия, а также особенностями сетевой коммуникации, где сообщение быстро переходит в статус «общеизвестного» при многократном воспроизведении. Для молодежной аудитории уязвимость к фейковым новостям дополнительно определяется доминированием коротких видеформатов и мессенджерных каналов, где скорость распространения и доверенная природа пересылок опережают практики проверки источников.

Снижение влияния фейковых новостей требует сочетания мер медиабезопасности и образовательных практик медиаграмотности, поскольку правовое регулирование без укрепления информационной культуры аудитории дает ограниченный эффект, равно как и обучение без институциональной поддержки не обеспечивает устойчивого результата. Перспективным направлением представляется развитие методик проверки источников, адаптированных к коротким видеоматериалам и пересылаемым сообщениям, а также включение соответствующих компетенций в программы общественно-гражданского образования и молодежных просветительских практик. В российском опыте именно адаптация медиаграмотности к форматам короткого видео и мессенджерной коммуникации может рассматриваться как практическое условие снижения уязвимости молодежи к фейковым новостям.

1. Володенков С. В., Евгеньева Т. В., Соловьев А. И. Массовые коммуникации и медиаполитика: учебник для вузов. 2-е изд., испр. и доп. М.: Издательство Юрайт, 2022. 502 с. ISBN 978-5-534-14329-5.
2. Евгеньева Т. В., Селезнева А. В. Психология массовой политической коммуникации: учебник для вузов. 2-е изд., испр. и доп. М.: Издательство Юрайт, 2022. 329 с. ISBN 978-5-534-15206-8.
3. Авдонина Н. С. Медиаграмотность: учебное пособие. Архангельск: САФУ, 2023. 104 с. ISBN 978-5-261-01728-5.
4. Доронина И. М. Медиаправо и медиабезопасность: учебное пособие для вузов. 2-е изд., стер. СПб.: Лань, 2024. 252 с. ISBN 978-5-507-49395-5.
5. Былевский П. Г. Библиографическая культура как фактор безопасности доверенного публичного Интернета // Обсерватория культуры. 2024. С. 358–366. (Электронный ресурс). Дата обращения: 14.01.2026.
6. Ireton C., Posetti J. (eds.) Journalism, «Fake News» & Disinformation: Handbook for Journalism Education and Training. Paris: UNESCO, 2018. (Электронный ресурс). Дата обращения: 14.01.2026.
7. Дружинин А. М. Медийные манипуляции общественным сознанием и моделирование деструктивных политических предпочтений // CyberLeninka. 2023. (Электронный ресурс). Дата обращения: 14.01.2026.
8. Арутюнян Э. Г. Новые медиа как субъект политической коммуникации // CyberLeninka. 2024. (Электронный ресурс). Дата обращения: 14.01.2026.