Многослойная модель преступности профессора Д.А. Шестакова:теоретическая ценность и практическая значимость

Теоретико-методологические основания. В основе подхода Шестакова лежит семантическая концепция преступности [2]. Она рассматривает преступность не только как совокупность отдельных преступлений, но и как свойство человека, социальной подсистемы, общества или даже глобального сообщества порождать опасные деяния. Такой многомерный взгляд позволяет анализировать преступность в контексте социальных, экономических и политических процессов. 

Традиционные подходы к изучению преступности нередко ограничиваются анализом зарегистрированных преступлений и формальными показателями статистики. Такой взгляд фиксирует лишь «верхушку айсберга», оставляя вне поля зрения глубинные социальные механизмы воспроизводства криминала. Концепция многослойной преступности, разработанная профессором Д. А. Шестаковым, предлагает принципиально иной ракурс: преступность рассматривается как многоуровневая система, где каждый слой отражает особую природу противоправного поведения и требует специфических инструментов контроля и профилактики. Его подход, позволяет выйти за рамки традиционного анализа регистрируемой преступности и увидеть глубинные, системные корни криминальных явлений.

Цель данной статьи — поддержать и развить идеи учёного, показав теоретическую и практическую значимость его модели.

Суть «воронки Шестакова»

Модель Д. А. Шестакова представляет преступность в виде «воронки» (иногда её называют «кратером Шестакова»), где уровни располагаются по степени скрытности и масштабу влияния. Он выделяет девять уровней преступности, которые можно представить в виде «воронки», где широкая часть соответствует более очевидным, регистрируемым деяниям, а основание — скрытым, системным и глобальным формам.

Уровни [3]:

• обыденный;
• уровень обыденной профессиональной преступной деятельности;
• уровень разрешённой экономической и служебной деятельности (включая преступления в «серой» экономике, экологические преступления);
• уровень шлаковой организованной преступной деятельности («чёрная» экономика: наркобизнес, торговля людьми, оружием);
• терроризм и экстремизм;
• внутренний государственный уровень (преступная деятельность государства на собственной территории, включая массовые незаконные репрессии);
• внутренний «олигархический» уровень (контроль над природными ресурсами, СМИ, государственной властью);
• внешний государственный уровень (агрессивные войны, геноцид, военные преступления);
• планетарный «олигархический» уровень (глобальный контроль над сырьевыми ресурсами, банковской системой, информационными сетями, СМИ и государственной властью с участием транснациональных корпораций)

Ключевая идея модели — иерархия слоёв. Она позволяет выявить определяющую роль глубинных уровней (в частности, олигархических) в воспроизводстве преступности в целом. 

Ключевая идея модели — не просто перечислить уровни, а показать, что борьба только с верхним слоем (через усиление наказаний и расширение репрессивных мер) не устраняет причин преступности, а зачастую лишь смещает её в более скрытые формы.

Концепция Д. А. Шестакова развивает криминологическую мысль в нескольких направлениях:

1. Системный взгляд на преступность. Модель подчёркивает взаимосвязь между разными уровнями: например, бытовая коррупция и мелкие злоупотребления создают среду, в которой легче укореняются крупные схемы.
2. Учёт воспроизводства преступности. Теория делает акцент на механизмах, которые поддерживают преступность как социальное явление, а не сводят её к совокупности отдельных актов.
3. Расширение предмета криминологии. В поле анализа попадают не только деяния, но и социальные нормы, практики власти, экономические интересы, которые прямо или косвенно способствуют криминальному поведению.

Такой подход позволяет преодолеть узкое понимание криминологии как науки о «борьбе с преступлениями» и трактовать её как науку о противодействии преступности как системному явлению.

Поддержка исследований Д. А. Шестакова оправдана не только с теоретической, но и с практической точки зрения:

• Профилактика и раннее предупреждение. Понимание многослойности помогает выявлять криминогенные факторы на ранних стадиях: от бытовых конфликтов до формирования коррупционных сетей.
• Оптимизация ресурсов правоохранительной системы. Модель подсказывает, что усилия должны распределяться не только на раскрытие уже совершённых преступлений, но и на контроль криминогенных ситуаций и уязвимых сфер.
• Совершенствование законодательства. Концепция даёт методологическую основу для криминологической экспертизы законопроектов: важно оценивать, не создаёт ли новая норма условия для смещения преступности в более скрытые слои.
• Межведомственное взаимодействие. Многоуровневость преступности требует координации между разными ведомствами и уровнями власти, а также вовлечения институтов гражданского общества.

На региональном уровне (например, в республиках Северного Кавказа, где особенно заметны пересечение традиционных норм, экономических интересов и угроз экстремизма) модель Шестакова позволяет точнее настраивать профилактические программы и учитывать специфику местных социальных подсистем.

Модель помогает увидеть связи между уровнями. Например, на уровне «олигархического» контроля может формироваться среда, которая подпитывает и обыденные, и «шлаковые» уровни — через коррупцию, лоббизм, подкуп чиновников, что в итоге ведёт к усилению системных проблем (экологические катастрофы, социальное неравенство).

Концепцию Д. А. Шестакова [4] можно рассматривать как развитие идей криминологии социальных подсистем: преступность здесь не «разлита» по обществу равномерно, а концентрируется в определённых сферах и институтах. Это сближает подход с исследованиями организованной преступности, экономической криминологией, а также с анализом коррупции и теневой экономики. При этом модель сохраняет криминологическую специфику: она не заменяет экономический или социологический анализ, а интегрирует его в единую систему понимания преступности и мер противодействия.

Как и любая крупная теоретическая конструкция, «воронка Шестакова» сталкивается с рядом критических замечаний:

• сложность эмпирической верификации глубинных уровней преступности;
• риск чрезмерной абстрактности при формулировании практических рекомендаций;
• необходимость адаптации модели к разным типам регионов и социальных структур.

• Однако именно эти «точки напряжения» делают концепцию перспективной для дальнейших исследований: разработка методик измерения латентной преступности, уточнение критериев выделения уровней, создание региональных адаптаций модели — всё это формирует обширное поле для научной работы.  Модель даёт инструмент для комплексного анализа сложных криминальных феноменов, показывая, как действия на одном уровне влияют на другие. 

Шестаков связывает воспроизводство преступности с глубокими социальными противоречиями: между потребительством и духовностью, между бедностью и чрезмерно концентрированным богатством, между интересами реальных производителей и тех, кто извлекает прибыль без создания благ, а также между глобально-американизированной олигархией и суверенными цивилизациями. 

Из модели вытекает идея «многослойного противодействия»: меры должны разрабатываться применительно к каждому уровню, а не сводиться только к реагированию на бытовую преступность. 

Концепция Д. А. Шестакова вносит существенный вклад в развитие криминологии, предлагая более объёмный и системный взгляд на преступность. Дальнейшие исследования в русле этой модели могут быть направлены на углублённый анализ конкретных уровней, разработку прикладных механизмов противодействия и оценку эффективности предлагаемых мер. Поддержка и развитие этого подхода способны существенно обогатить теорию и практику борьбы с преступностью [5].

Исследования профессора Д. А. Шестакова о многослойной преступности представляют собой важный вклад в современную криминологию. Их поддержка необходима для развития системного понимания преступности, совершенствования профилактической работы и формирования более сбалансированной уголовной политики. Дальнейшая разработка и эмпирическая проверка модели позволят превратить теоретические идеи в действенные инструменты обеспечения общественной безопасности. Чтобы эффективно противодействовать преступности, нужно не просто реагировать на отдельные преступления, а выстраивать многоуровневую систему — работать одновременно с разными уровнями, выявляя глубинные причины и условия. 

1. Шестаков Д.А. Основы учения о противодействии преступности//https://cyberleninka.ru/article/n/osnovy-ucheniya-o-protivodeystvii-prestupnosti/viewer(дата обращения 10.08.2026г.)
2. Шестаков Д.А. От криминологии ведомственной к академической (семантическая концепция преступности в действии)// https://elib.institutemvd.by/jspui/bitstream/MVD_NAM/9738/1/shestakov.pdf (дата обращения 10.08.2026г.)
3. Шестаков Д.А. Планетарная олигархическая преступная деятельность: девятый уровень преступности// https://cyberleninka.ru/article/n/planetarnaya-oligarhicheskaya-prestupnaya-deyatelnost-devyatyy-uroven-prestupnosti (дата обращения 10.08.2026г.)
4. Корчагин А.Г., Гулевский Я.Е. Обсуждение и проблемные аспекты концепции противодействия преступности Д.А. Шестакова// https://cyberleninka.ru/article/n/obsuzhdenie-i-problemnye-aspekty-kontseptsii-protivodeystviya-prestupnosti-d-a-shestakova (дата обращения 10.08.2026г.)
5. Гаджиев Д.М. «Воронка преступности» применительно к преступности в Республике Дагестан// https://cyberleninka.ru/article/n/voronka-prestupnosti-primenitelno-k-prestupnosti-v-respublike-dagestan  (дата обращения 10.08.2026г.)