Влияние социальных изменений общества Римской Республики и Империи на демографию римской элиты и их последствия

Как писали Аппиан [1] и Плутарх Старший [2, пар. 13] и как говорил Квинт Цецилий Метелл Македонский в своей речи “Об увеличении количества детей”, которую впоследствии будет использовать Октавиан Август в демографической политике, проблемы с рождаемостью среди римского нобилитета (I в. до н. э. — I в. н. э.) начались еще во II веке до н. э. Работы Л. Де Лигта и Э. Ло Кашио, объясняющие увеличение числа населения по цензу 125/124 годов до н. э. естественным приростом свободного населения и спецификой работы цензоров, не всегда точно передающих количество малоимущих римлян, не учитывают внутреннюю миграцию, предоставление римского гражданства жителям муниципиев и восстановление в правах кампанцев [3,4]. Свидетельством снижения рождаемости в империи служат как частные случаи, например, среди знаменитых поэтов эпохи Августа четыре: Вергилий, Гораций, Проперций и Тибул - умерли бездетными, и только у Овидия осталась дочь, а также тот факт, что среди шестнадцати императоров только четверо имели сыновей на момент кончины (Клавдий, Вителлий, Марк Аврелий, Веспасиан), так и общие тенденции - угасание старинных патрицианских родов (последний патриций на престоле - император Гальба) и демографическая политика Октавиана Августа. Более того, целый ряд древних историков (Апулей, Дионисий Галикарнасский, Стобий, Музоний Руф, Амброзий, Цезарий, Тацит, Плавт, Теренций, Тертуллий, Лактий, Иоанн Златоуст, Полибий, Жюстин-мученик, Ксенофонт, Августин) писал о малодетности и беспрецедентной распространенности практики детоубийства в целях регулирования численности семьи [5].

Данный кризис рождаемости в период относительной стабильности в Римской Империи (Pax Romana) характерен именно для элиты, так как по оценке Белоха на момент смерти Октавиана Августа численность населения империи насчитывала 54 млн. человек [6], а на пике своего могущества, по подсчетам Харпера, - 75 млн. человек [7]. К тому же, обоснованием не могут являться физиологические причины - наличие в воде свинца, предположение о котором выдвигали многие ученые, - потому что из работ смотрителей римских акведуков и их архитекторов становится ясно, что римляне знали о вреде свинца и старались предотвратить его попадание в питьевую воду [8]. Сверх того, “Антонинова чума” вспыхнет лишь в III веке н.э., следовательно фактор пандемии исключается. Остается только одно: нежелание римской аристократии иметь детей.

Причины малодетности семей римской элиты

Чтобы выявить ключевые причины малодетности семей римской элиты, нужно понять, что может способствовать этому процессу. Во-первых, достаточный уровень продолжительности жизни, позволяющий не беспокоиться о скорой кончине и, впоследствии, о скорейшем воспроизведении потомства. Во-вторых, наличие стимулов иметь мало детей, чтобы не делить свое состояние на множество частей между ними. В-третьих, увеличение роли женщины в обществе, ее прав и свобод, и стремление к эмансипации. Когда женщина становится не только инструментом продолжения рода, но и юридически и экономически дееспособным членом общества, у нее появляются личные амбиции, и приоритеты смещаются к удовлетворению не фундаментальных потребностей: желание быть признанным, самореализация, самовыражение, творчество.

И как это может показаться неожиданным, в античности можно найти следы демографического перехода, присущие Европе XIX века, с низкой рождаемостью и даже низкой смертностью. Богатые римляне имели хороший рацион питания, в достаточном количестве ели мясо, овощи и фрукты и не подвергались тяжелому физическому труду, что привело к увеличению их уровня жизни. Согласно закону Виллия (Lex Villia annalis) 180 г. до н. э., в республике вводился ряд возрастных ограничений на должности: для квесторов - 27 лет, преторов - 33 года, консулов - 36 лет. Позднее в 81 г. до н. э. по закону Суллы (Lex Cor­ne­lia de ma­gistra­ti­bus) возрастные ограничения повысили на 3 года, 7 и 6 лет соответственно [8]. В империи эти правила будут нарушены из-за “малолетних императоров”, однако это не мешало им доживать, при отсутствии внешних факторов, до 75, 63, 62, 74, 58 лет, как Октавиан, Траян, Адриан, Антоний Пий и Марк Аврелий. Также многие древние авторы, как Плиний Старший [2, пар. 48], пишут о долгожителях и долголетии, но если Тацит не уделяет много внимания продолжительности жизни, то Плиний говорит о 54 людях, доживших до 100 лет и попавших в римский ценз. Судить о качестве работы цензоров трудно, так что правдивость этих данных так и остается под вопросом. Но уже из этого следует несостоятельность оценки многих авторов о продолжительности жизни в Риме. Детская смертность действительно была высокой, но чем старше становился ребенок, тем больше у него появлялось шансов на долгую жизнь. Также стоит разделять продолжительность жизни аристократии и вольных граждан, их рацион питания и быт значительно отличались друг от друга, что обуславливает разницу среднего возраста смерти между ними.

Другим фактором, увеличивающим притягательность бездетного положения, является римское избирательное право. Чтобы получить поддержку населения, кандидату приходилось выкладывать из своего кармана большие суммы, показывая свою щедрость и состоятельность. Так, будущие магистраты устраивали гонки на колесницах, гладиаторские бои, травлю животных, концерты и все это вместе с раздачей предметов роскоши, еды и алкоголя. Несмотря на то что это было незаконно, по словам Плиния, правило носило скорее номинальный характер: “На последнем заседании сенат изрёк благороднейшие слова: «кандидаты должны не задавать пиров, не посылать подарков, не давать денег на сохранение». Первые два требования нарушали явно и не зная меры, третье - тайком, хотя об этом все хорошо знали” [10]. В том числе Гай Юлий Цезарь поражал тогда еще неискушенное сознание римлянина, устраивая за свой счет гладиаторские бои с невиданным числом участников: 320 пар гладиаторов в серебряных доспехах. Это делало расходы магистратов огромными, так как после избрания они не заканчивались, начиналась подготовка к новому сроку, а, чтобы получить более высокую должность или просто не потерять старую, кандидата должны были запомнить изначально. Так, годы проведения пышных игр, взяточничества, подкупа избирателей привели Цезаря к долговой яме, выбраться из которой он смог, только завоевав всю Галлию. Практика, появившаяся в период республики, в Римской Империи стала тотальной, не обходилось ни одного сооружения, общественного мероприятия, зрелища, чтобы те не служили частью предвыборного пиара, так и по сей день жители Рима видят на архитраве Пантеона надпись “М. AGRIPPA L F COS TERTIUM FECIT” (Марк Агриппа, сын Луция, в третье свое консульство сделал). Данная ситуация не могла привести ни к чему иному, как к сокращению рождаемости. Высшее сословие понимало, что со своим состоянием они могут обеспечить себе хорошее положение в обществе, однако из-за конкуренции уровень роскоши предвыборных мероприятий возрастал, поэтому их наследникам этого будет уже мало, наряду с этим, если у знатного человека родились два сына, то его состояние для каждого из них сокращалось вдвое, а если три - втрое. Выдача замуж дочери также становилась тяжелым бременем для отца не только из-за приданого и трат на свадьбу, но и из-за того, что после ухода в другую семью дочка не будет приносить доход своим родителям, как, например, сыновья. 

 Как результат, женщины начали сталкиваться с проблемой невостребованности себя в обществе. В царский период и почти большую часть республики они играли важную социальную роль в воспитании детей, уходе за домом и ведении домашнего хозяйства, но в какой-то момент эти функции начали деградировать, и им приходится находить себя в новом качестве. Во время тяжелой Второй Пунической войны против Ганнибала сенатор Оппий разработал закон, по которому римлянкам запрещалось иметь более 15 граммов золота, носить яркую одежду, ездить по улицам в повозках и всячески демонстрировать богатство и статус. Но, когда война подошла к концу и республика стала стремительно богатеть, сенаторы не торопились отменять старые законы, тогда римлянки взяли все в свои руки: в 195 году до н.э. они вышли на улицы, во время собраний в сенате устраивали забастовки и всеми способами публично выражали протест. Консул Катон на форуме произнес: “Женщины приобрели столько власти, что мы лишились свободы в своих собственных домах, а теперь нас уже топчут и унижают публично. Нам не удалось усмирить их по отдельности, и теперь они объединились, чтобы ввергнуть нас в панику... Несколько минут назад я, сгорая от стыда, пробирался через целый полк женщин, чтобы оказаться здесь. <...> Женщина - это дикое и неконтролируемое животное, и не стоит отдавать ей в руки вожжи, думая, что она не собьется с пути. Нет, вы должны крепко держать бразды правления в своих руках, иначе обнаружите, что это дело совсем не значительное, по сравнению с другими ограничениями, налагаемыми на женщин обычаями или законами, которые женщины презирают и ненавидят”. Притом не все сенаторы были сторонниками ограничений, и многие поддержали инициативу отмены закона. Итог дебатов, как пишет Тит Ливий, был таким: “После того как все было сказано за и против закона, на следующий день еще больше женщин, чем прежде, высыпали на улицы города; всей толпой кинулись они к дому Брутов, которые препятствовали принятию предложения других трибунов, и до тех пор их упрашивали, пока не вынудили отказаться от их намерений. Тогда стало ясно, что Оппиев закон будет отменен голосованием во всех трибах; так оно и случилось спустя двадцать лет после его принятия” [11, гл.8]. Законы имели в Риме священное значение, и до этого момента не было случаев, когда какой-либо акт был бы отменен. Однако случилось неожиданное: тем новым качеством для женщин стало качество политическое. С отмены Оппиева закона римлянки начали играть не последнюю роль в политике [12]. В период заката республики и расцвета империи это стало уже практикой: Цицерон, защищая убийцу мужа Фульвии, не мог бы поверить, что через несколько лет разбитая горем жена отомстит ему, вонзив две шпильки в язык и выставив его голову и руки на месте, где он когда-то выступал. Также она будет защищать честь своего нового мужа Антония, выступив с детьми на руках перед армией, чтобы солдаты не забывали его заслуг [13]. В 49 до н.э. речь Гортензии на форуме стала символом женского протеста: она выступила против эдикта триумвиров, обязавших 1400 богатейших женщин описать свое имущество и внести военную подать, помимо того заявив о своих политических притязаниях: «Если же мы, женщины, никого из вас не объявляли врагом отечества, не разрушали домов, не подкупали войск, не приводили армий против вас, не мешали вам достигнуть власти и почета, то почему мы должны подвергнуться карам, не будучи соучастница­ми во всем этом? К чему нам платить налоги, раз мы не получили своей доли ни в государственных должнос­тях, ни в почестях, ни в предводительстве войсками, ни вообще в государственном управлении, из-за которого вы спорите, доведя нас уже до таких тяжких бедст­вий?» [14]. Агриппине Младшей, одной из самых влиятельных императриц в Римской Империи, в ссылке приходилось нырять в океан и собирать губки, чтобы заработать себе на пропитание. После возвращения своего статуса она стала вхожа во дворец и вышла замуж за овдовевшего императора Клавдия, который в 51 году сделал ее первой женщиной, получившей голос в сенате, где императрица принимала активное участие в законодательной деятельности. Обладая стальной волей, Агриппина постепенно собирала в своих руках огромную власть, самостоятельно устраивала смотры в армии и настолько успешно держалась на троне, что сын Нерон несколько раз пытался убить мать. Свидетельством расширенного участия римских аристократок в социальной жизни страны служат и лингвистические доказательства - наличие таких терминов, как “мать отечества”, “мать государства”, “мать армии”, “мать города” и “городская патронесса”. Например, титул “городская патронесса” можно было получить за незначительные заслуги перед городом и его жителями, вместе с тем нахождение покровительницы в городе не являлось необходимым, патронессы вели переписку со старейшинами, помогали в решении общих вопросов, иногда представляли интересы города в столице. В свою очередь, “мать города” - это женщина исключительных достоинств с незапятнанной репутацией, внесшая большой вклад в материальное благосостояние города. За денежное финансирование знатная особа получала не только почет, но и возможность вести административную работу и заниматься благоустройством [15]. В творчестве себя нашли Сульпиция Руфа, Корнифиция, Юлия Бальбилла, в банковском деле, несмотря на официальный запрет, - Веттия и Фаустилла, на арене гладиаторов - Герардеска Манутиус и Постумия Бибула.

Каждый новый император понимал, что дальше так продолжаться не может, и вывод, к которому приводят перечисленные факты, сделали для себя многие правители: они начали вести ожесточенную борьбу со взяточничеством вплоть до того, что Октавиан Август в дни выборов раздавал гражданам по 1000 сестерциев, чтобы те ничего не ожидали от кандидатов [16]. Однако жестокие наказания, запреты, раздачи денег не помогали делу; например, так описывает эту проблему живший после Октавиана Сенека: “Сколько там изваяний, сколько колонн, ничего не поддерживающих и поставленных для украшения, чтобы дороже стоило! Сколько ступеней, по которым с шумом сбегает вода! Мы до того дошли в расточительстве, что не желаем ступать иначе как по самоцветам. <...> А теперь называют тараканьей дырою ту баню, которая устроена не так, чтобы солнце целый день проникало в широченные окна, не так, чтобы в ней можно было мыться и загорать сразу, чтобы из ванны открывался вид на поля и море. И вот те бани, на посвященье которых сбегалась восхищенная толпа, переходят в число устарелых, едва только роскошь, желая саму себя перещеголять, придумает чего-нибудь новое”. Возможно, Октавиан и другие императоры хотели решить эту проблему, но граждане видели траты на предвыборные кампании как само собой разумеющееся им “жалование”; в таких условиях правителю легче самому заплатить за кандидата, чем пытаться изменить общественное сознание. По признанию Октавиана Гаю Светонию Транквиллу, он сам 23 раза за свой счет оплачивал игры и пиры за кандидатов, у которых не было достаточно средств на это.

Бесплодность попыток решить проблему “кнутом” только усугубляла кризис рождаемости, поэтому новым методом (пряником) стало «Право трёх детей» (лат. Ius trium liberorum) - возможность женщины, родившей 3 детей, выйти из-под опеки мужа или родственников и получить экономическую и юридическую независимость. С создания законов 12 таблиц в V вв. до н.э. институт опекунства являлся главной законодательной нормой, закрепляющей неравенство между двумя полами. Между тем, сначала в поздней Римской республике появилась новая форма брака sine manu (“без руки”), в которой жена сохраняла связи с семьей, имела больше свободы и распоряжалась своим имуществом, а потом и в империи при Феодосии практика опекунства была полностью искоренена. Рассматривая дальнейшую историю человечества, можно заметить, что тенденции к эмансипации, появившиеся как следствие падения рождаемости, двигались по инерции, не оглядываясь на первопричину. В Византийской империи в VI вв. н.э. при Юстиниане женщины получили полную юридическую независимость.