КОНЦЕПЦИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ БРИКС В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННЫХ ВЫЗОВОВ ВОЕННО-МОРСКОЙ И ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Эскалация ближневосточного конфликта 28 февраля 2026 года, когда США и Израиль нанесли совместные удары по территории Ирана [1, с. 25-27], в считанные дни продемонстрировала хрупкость глобальной экономической системы, основанной на западных гарантиях безопасности. Данный конфликт стал переломным моментом в новейшей истории международных отношений, обнажив фундаментальные противоречия между декларируемыми принципами свободы судоходства и реальной практикой их обеспечения в условиях геополитической конфронтации.

По состоянию на 22 апреля 2026 года перемирие формально сохраняется, однако фактическая стабильность в регионе отсутствует. Ормузский пролив остаётся нестабильным: Иран разрешает безопасный проход только судам из дружественных стран, тогда как все остальные танкеры подвергаются обстрелам. Через этот стратегический водный путь ежедневно проходит около 21 миллиона баррелей нефти, что составляет примерно 20-25% мирового морского нефтяного транзита. Блокирование или существенное ограничение судоходства в проливе неизбежно ведёт к глобальному энергетическому кризису, затрагивающему интересы всех крупнейших экономик мира.

Для стран БРИКС сложившаяся ситуация обнажила критическую уязвимость: отсутствие коллективного механизма защиты общих экономических интересов. Объединение, позиционирующее себя как альтернативный полюс мировой политики, оказалось неспособным обеспечить безопасность собственного члена перед лицом внешней агрессии. Более того, сам Иран, ставший членом БРИКС в 2024 году, получил от объединения лишь символическую дипломатическую поддержку, что поставило под вопрос эффективность БРИКС как инструмента сдерживания [2, с. 125-128]. Данное обстоятельство создаёт серьёзный репутационный ущерб и подрывает доверие к организации со стороны потенциальных партнёров.

В этих условиях особое значение приобретает поиск альтернативных логистических маршрутов, способных снизить зависимость стран БРИКС от нестабильных южных коммуникаций. Традиционные маршруты через Суэцкий канал и Ормузский пролив, на протяжении десятилетий считавшиеся надёжными артериями мировой торговли, в новых геополитических реалиях превращаются в зоны повышенного риска. Северный морской путь (СМП), который Россия активно развивает, рассматривается как один из ключевых элементов новой архитектуры глобальной логистики. Климатические изменения, ведущие к сокращению ледового покрова в Арктике, делают этот маршрут всё более привлекательным с экономической точки зрения, существенно сокращая время доставки грузов между Европой и Азией.

Актуальность настоящего исследования определяется необходимостью разработки теоретических основ коллективной системы безопасности для стран БРИКС в условиях трансформации мирового порядка и усиления блокового противостояния. Научная новизна состоит в предложении оригинальной концептуальной модели Объединённых вооружённых сил БРИКС, адаптированной к специфике организации и учитывающей уроки текущего кризиса.

Методы исследования

Исследование базируется на компаративном анализе организационной структуры Объединённых вооруженных сил НАТО и её адаптации к полицентричной природе БРИКС. Выбор НАТО в качестве референтной модели обусловлен тем, что данная организация представляет собой наиболее развитую и отработанную систему коллективной военной безопасности, функционирующую более 75 лет. При этом учитывается принципиальное отличие БРИКС от НАТО: отсутствие единого гегемона, различие политических систем и военных доктрин государств-участников.

Теоретической основой послужили фундаментальные труды в области международного права и военной стратегии [3; 4; 5; 6]. Особое внимание уделено работам, посвящённым правовым основам коллективной безопасности и механизмам международного сотрудничества в военной сфере. Методологическая база исследования включает системный подход, позволяющий рассматривать проблему безопасности БРИКС как комплексную задачу, требующую координации усилий в политической, экономической и военной сферах.

Эмпирическую базу составили открытые аналитические материалы и новостные сообщения международных агентств за период 1 января – 22 апреля 2026 г., официальные заявления МИД РФ и стран-участниц БРИКС. Были проанализированы документы саммитов БРИКС, двусторонние договоры между государствами-членами, а также экспертные оценки ведущих исследовательских центров. Количественные данные о грузоперевозках и военном присутствии верифицировались по нескольким независимым источникам.

Применялся также метод сценарного моделирования, позволивший оценить возможные траектории развития ситуации и определить оптимальные параметры предлагаемой системы коллективной безопасности. Историко-сравнительный метод использовался для анализа опыта создания региональных систем безопасности в прошлом и выявления факторов их успеха или неудачи.

Результаты

1. Военно-политическая обстановка по состоянию на 22 апреля 2026 года

Перемирие между США и Ираном продолжает действовать, однако его устойчивость остаётся под вопросом. «Ормузский кризис» стал долгосрочным фактором, определяющим конфигурацию глобальных энергетических рынков и военно-политический баланс в регионе Персидского залива. Наращивание военного присутствия США в регионе (более 3 500 военнослужащих) и продолжающиеся угрозы нанести удары по иранским электростанциям свидетельствуют о том, что перемирие является лишь тактической паузой, используемой сторонами для перегруппировки сил и консолидации международной поддержки.

Характер ведения военных действий в ходе февральско-мартовской эскалации продемонстрировал качественно новый уровень технологического превосходства коалиции США-Израиль. Массированное применение высокоточного оружия, включая крылатые ракеты морского и воздушного базирования, позволило нанести существенный ущерб иранской военной инфраструктуре при минимальных собственных потерях. Одновременно выявилась высокая устойчивость иранской системы асимметричного сдерживания, основанной на использовании быстроходных катеров, береговых ракетных комплексов и минного оружия.

В этих условиях Россия активизировала усилия по продвижению альтернативных маршрутов. 1 апреля 2026 года президент РФ Владимир Путин заявил, что Россия может предложить миру альтернативные Ормузскому проливу маршруты транзита нефти и газа, в первую очередь — Северный морской путь. Данное заявление отражает стратегический разворот российской внешнеэкономической политики и стремление капитализировать преимущества, которые даёт контроль над арктическими коммуникациями в условиях нестабильности южных маршрутов.

Помимо СМП, рассматриваются и другие альтернативные направления. Транскаспийский коридор, связывающий Центральную Азию с Европой через территорию России и Кавказа, также приобретает новое значение. Интенсифицируются переговоры о расширении пропускной способности нефтепровода ВСТО (Восточная Сибирь — Тихий океан), обеспечивающего прямые поставки российской нефти в Китай в обход морских путей.

2. Раскол внутри БРИКС и неспособность оказать помощь Ирану

Иран, член БРИКС, оказался в прямом военном противостоянии с США и Израилем. Саммит БРИКС 1 апреля 2026 года принял заявление, в котором «осуждаются военные удары по Исламской Республике Иран», однако, как подчёркивают эксперты, «не были прямо названы США или Израиль» [7]. Подобная формулировка свидетельствует о глубоких противоречиях между участниками объединения и отсутствии консенсуса по ключевым вопросам внешней политики.

Страны-участницы БРИКС оказались по разные стороны конфликта. Китай, будучи крупнейшим импортёром иранской нефти, заинтересован в сохранении доступа к энергоресурсам Персидского залива и поддержании стабильности в регионе. Индия, поддерживающая тесные экономические связи как с Ираном, так и с США, была вынуждена балансировать между противоборствующими сторонами. Саудовская Аравия и ОАЭ, присоединившиеся к БРИКС в 2024 году, исторически находятся в конфронтации с Ираном и негласно поддержали действия американо-израильской коалиции.

ЮАР, проведя в марте 2026 года военно-морские учения БРИКС+, исключила Иран из активного участия после давления со стороны США [8]. Этот эпизод наглядно продемонстрировал пределы солидарности внутри БРИКС и сохраняющееся влияние Вашингтона на внешнюю политику даже тех государств, которые позиционируют себя как альтернативу западноцентричному мировому порядку. Бразилия, традиционно придерживающаяся нейтральной позиции по ближневосточным вопросам, ограничилась призывами к деэскалации, избегая конкретных обязательств.

Особенно болезненным для Ирана стало отсутствие военно-технической поддержки со стороны партнёров по БРИКС. Несмотря на декларации о развитии сотрудничества в сфере обороны, ни одно из государств-членов не предоставило Тегерану систем ПВО, средств радиоэлектронной борьбы или разведывательные данные. Россия, связанная собственным военным противостоянием с Западом в контексте украинского конфликта, не могла позволить себе открытую военную поддержку Ирана, рискуя эскалацией до глобального уровня.

Данная ситуация выявила системный дефицит институциональной архитектуры БРИКС. В отличие от НАТО, где статья 5 Вашингтонского договора предусматривает автоматическое вступление в войну всех членов альянса в случае нападения на одного из них, БРИКС не имеет обязывающих механизмов коллективной обороны. Отсутствие единого военного командования, совместных вооружённых сил и согласованных планов действий на случай кризиса делает объединение беспомощным перед лицом военных угроз.

3. Эскалация противостояния вокруг «теневого флота» России

Отдельным фронтом геополитического противостояния стала борьба вокруг так называемого «теневого флота» — совокупности танкеров, используемых Россией для экспорта нефти в обход западных санкций. По различным оценкам, этот флот насчитывает от 600 до 1000 судов, значительная часть которых эксплуатируется без надлежащего страхового покрытия и с отключёнными системами автоматической идентификации.

9 апреля 2026 года фрегат «Адмирал Григорович» провёл два танкера «теневого флота» через Ла-Манш, несмотря на угрозы Великобритании. Британские Королевские ВМС не предприняли действий. Данный инцидент стал наглядной демонстрацией того, что Россия готова применять военную силу для защиты своих коммерческих интересов, а западные страны не готовы к прямой конфронтации. Присутствие боевого корабля ВМФ России создало ситуацию, при которой любые попытки задержания танкеров грозили перерасти в вооружённый конфликт.

Позиция Эстонии — члена НАТО — ещё более показательна: командование ВМС Эстонии официально заявило об отказе задерживать суда российского «теневого флота» в своих водах из-за критически высокого риска прямого военного столкновения с РФ [9]. Это заявление фактически признаёт неспособность малых государств НАТО самостоятельно противодействовать России даже в собственных территориальных водах, ставя под вопрос эффективность гарантий коллективной обороны альянса для его небольших членов.

Проблема «теневого флота» имеет несколько измерений. С экологической точки зрения, эксплуатация устаревших танкеров без должного технического обслуживания и страхования создаёт риски катастрофических разливов нефти. С точки зрения морского права, практика отключения транспондеров и фальсификации судовых документов нарушает международные конвенции. Однако с геополитической точки зрения, «теневой флот» стал инструментом, позволяющим России сохранять экспортные доходы и финансировать военные расходы несмотря на санкционное давление.

Для стран БРИКС опыт России по защите «теневого флота» представляет значительный интерес. Он демонстрирует, что при наличии соответствующего военно-морского потенциала возможно эффективное противодействие западным попыткам контроля над морскими коммуникациями. Одновременно этот опыт указывает на необходимость координации усилий: действия отдельных государств, какими бы решительными они ни были, не могут обеспечить системную защиту торгового судоходства в глобальном масштабе.

4. Северный морской путь как альтернатива Ормузскому проливу

Объем грузоперевозок по СМП в 2026 году уже превышает на 15% показатели 2025 года, что отражает ускоренное развитие арктической логистической инфраструктуры и растущий интерес международных грузоотправителей к данному маршруту. Как заявил вице-премьер России Виталий Савельев 1 апреля 2026 года, «на фоне вытекающих угроз в Красном море и нестабильной работы Суэцкого канала Трансарктический транспортный коридор становится главной безопасной альтернативой южным морским путям».

СМП обладает рядом объективных преимуществ перед традиционными маршрутами. Расстояние между портами Северной Европы и Восточной Азии при следовании через Арктику на 30-40% короче, чем при использовании Суэцкого канала. Это означает существенную экономию топлива, сокращение времени доставки и уменьшение углеродного следа. В условиях глобального потепления период навигации на СМП постоянно увеличивается, а развитие атомного ледокольного флота России обеспечивает круглогодичную проводку судов.

Экономист Александр Воротников отмечает, что из-за блокировки Ормузского пролива вырастет интерес к СМП со стороны Китая и Индии [10]. Китай, являющийся крупнейшим импортёром энергоносителей в мире, особенно заинтересован в диверсификации маршрутов доставки нефти и газа. Концепция «Полярного шёлкового пути», продвигаемая Пекином, предусматривает масштабные инвестиции в арктическую инфраструктуру и развитие партнёрства с Россией в освоении северных морских путей.

Индия, чья экономика критически зависит от импорта углеводородов из стран Персидского залива, также рассматривает СМП как потенциальный маршрут для диверсификации энергетических поставок. Участие Индии в развитии арктической инфраструктуры может включать инвестиции в портовые мощности на российском побережье Северного Ледовитого океана и создание совместных логистических предприятий.

Вместе с тем, СМП не лишён ограничений. Суровые климатические условия требуют использования специализированных судов ледового класса, стоимость которых существенно превышает стоимость обычных танкеров. Инфраструктура спасательных и аварийных служб на значительной части маршрута остаётся недостаточной. Экологические риски, связанные с потенциальными разливами нефти в арктических водах, вызывают обоснованную озабоченность международного сообщества.

Немаловажным фактором является и вопрос безопасности. В отличие от южных морских путей, которые проходят через международные воды и контролируются преимущественно западными военно-морскими силами, СМП пролегает в исключительной экономической зоне России. Это даёт Москве возможность обеспечивать безопасность судоходства собственными силами, однако одновременно создаёт зависимость партнёров от российской доброй воли и политической стабильности в двусторонних отношениях.

5. Международно-правовые аспекты

Экономическая интеграция без возможности защищать морские пути неполноценна. Данный тезис, подтверждённый опытом всех великих торговых держав от Венеции до Британской империи, приобретает особую актуальность в современных условиях, когда морская торговля обеспечивает более 80% мирового товарооборота. В условиях, когда НАТО осуществляет захват коммерческих судов, возникает объективная потребность в альтернативных механизмах обеспечения безопасности судоходства.

С точки зрения международного права, государства обладают суверенным правом заключать договоры о коллективной безопасности на основе ст. 51 Устава ООН [11, с. 27-43]. Данная статья закрепляет неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону в случае вооружённого нападения. Это право не требует санкции Совета Безопасности ООН и может реализовываться государствами самостоятельно или в рамках региональных соглашений.

Устав ООН в главе VIII также предусматривает создание региональных соглашений и организаций для разрешения вопросов, связанных с поддержанием международного мира и безопасности. При этом такие региональные механизмы должны действовать в соответствии с целями и принципами Организации Объединённых Наций. Создание Объединённых вооружённых сил БРИКС могло бы рассматриваться как реализация данных положений при условии соблюдения принципов международного права.

Возможной правовой формой могло бы стать соглашение о совместном патрулировании («морской пакт») без обязательств по статье 5 НАТО [12, с. 85-102]. Такое соглашение могло бы предусматривать: координацию действий военно-морских сил государств-участников для защиты коммерческого судоходства; создание совместных оперативных центров для обмена информацией об угрозах безопасности на море; проведение совместных учений и операций по противодействию пиратству и терроризму; взаимную помощь в случае нападения на торговые суда под флагом государств-участников.

Принципиальным отличием от модели НАТО должно стать отсутствие автоматических обязательств по вступлению в войну. Учитывая разнородность интересов и военных потенциалов стран БРИКС, более реалистичным представляется механизм консультаций и добровольной координации. Каждое государство сохраняло бы суверенное право определять характер и объём своего участия в конкретных операциях.

Важным аспектом является вопрос о соотношении создаваемой структуры с существующими механизмами морской безопасности. Конвенция ООН по морскому праву 1982 года устанавливает режим судоходства в различных морских пространствах и обязывает государства сотрудничать в борьбе с преступлениями на море. Объединённые вооружённые силы БРИКС могли бы действовать в рамках данной конвенции, обеспечивая её практическую реализацию в условиях, когда западные страны используют своё военно-морское превосходство для одностороннего навязывания санкционных режимов.

6. Организационная структура и задачи Объединенных вооруженных сил БРИКС

На основе адаптации командной модели НАТО [13, с. 215-240] предлагается архитектура, включающая высшие органы (Совет обороны БРИКС, Военный комитет), стратегические командования (BSCO в Дубае, BSCT в Бразилиа) и региональные командования (Таблица 1).

Высшие органы управления

Совет обороны БРИКС должен стать высшим политическим органом, определяющим стратегические направления деятельности Объединённых вооружённых сил. В его состав войдут министры обороны государств-участников, а решения будут приниматься на основе консенсуса. Совет будет собираться на регулярной основе (не реже двух раз в год) и на экстренных сессиях в случае кризисных ситуаций.

Военный комитет, формируемый из начальников генеральных штабов или их представителей, обеспечит военно-техническую экспертизу и координацию практической деятельности. Комитет будет разрабатывать планы совместных операций, определять потребности в вооружениях и военной технике, организовывать совместную подготовку личного состава.

Стратегические командования

Предлагается создание двух стратегических командований с чётким разграничением зон ответственности:

BSCO (BRICS Strategic Command Operations) со штаб-квартирой в Дубае будет отвечать за планирование и координацию операций. Выбор Дубая обусловлен его географическим положением в центре зоны наибольших угроз (Ормузский пролив), развитой инфраструктурой и политическим нейтралитетом ОАЭ по отношению к внутренним противоречиям БРИКС.

BSCT (BRICS Strategic Command Transformation) со штаб-квартирой в Бразилиа будет заниматься вопросами развития и модернизации, включая разработку совместных программ вооружений, унификацию стандартов, организацию учений и подготовку кадров. Размещение в Бразилии обеспечит географический баланс и вовлечение латиноамериканского компонента БРИКС.

Региональные командования

Таблица 1 – Региональные объединённые командования ОВС БРИКС

Каждое региональное командование будет нести ответственность за поддержание безопасности в своей зоне, координируя действия национальных военно-морских сил и реагируя на возникающие угрозы. При этом принцип государства-лидера не означает подчинения других участников, а предполагает координирующую роль в силу географической близости и наибольшего интереса к обеспечению безопасности данного региона.

Приоритетные задачи

Приоритетные задачи ОВС БРИКС включают:

• Защита морских коммуникаций — патрулирование ключевых торговых маршрутов, сопровождение конвоев в зонах повышенной опасности, противодействие пиратству и морскому терроризму;
• Защита критической инфраструктуры — обеспечение безопасности морских нефтегазодобывающих платформ, подводных трубопроводов и кабельных линий связи, портовых сооружений;
• Обеспечение безопасности на СМП — организация системы мониторинга и реагирования на угрозы, координация с российскими службами ледокольной проводки и спасения;
• Кибербезопасность — защита информационных систем управления судоходством, противодействие кибератакам на портовую инфраструктуру и навигационные системы;
• Гуманитарные операции — спасение терпящих бедствие судов, оказание помощи при стихийных бедствиях, эвакуация граждан государств-участников из зон конфликтов.

Выводы

Конфликт США и Израиля против Ирана стал стресс-тестом для БРИКС, продемонстрировав неспособность объединения выступать в качестве военно-политического альянса. Иран, член БРИКС, не получил реальной поддержки, что указывает на необходимость чёткого разграничения экономической и военной функций блока [14, с. 56-58]. Сложившаяся ситуация со всей очевидностью показала, что экономическое сотрудничество и политические декларации не могут заменить реальных механизмов коллективной безопасности в условиях жёсткого геополитического противостояния.

Вместе с тем, было бы ошибочным рассматривать неспособность БРИКС защитить Иран как доказательство принципиальной нежизнеспособности идеи коллективной безопасности вне западного блока. Напротив, текущий кризис создал объективные предпосылки для институционализации военного измерения БРИКС. Страны-участницы на собственном опыте убедились в том, что отсутствие механизмов взаимной защиты делает их уязвимыми перед односторонними действиями Запада.

Одновременно кризис стимулировал ускоренное развитие альтернативных логистических маршрутов. Северный морской путь рассматривается руководством России и экспертами как реальная и надёжная альтернатива Ормузскому проливу. Страны БРИКС, особенно Китай и Индия, проявляют растущий интерес к использованию СМП, что открывает возможности для углубления сотрудничества в арктическом регионе и создания новой конфигурации глобальных транспортных потоков.

Развитие СМП представляет собой не только логистический, но и геополитический проект. Перенаправление части мировых грузопотоков с южных маршрутов, контролируемых западными военно-морскими силами, на северный коридор под контролем России существенно изменит баланс сил в мировой торговле. Для стран БРИКС это создаёт возможность снизить свою уязвимость перед санкционным давлением и военными угрозами.

Разработанная концептуальная модель позволяет создать «стратегическое морское измерение» БРИКС для защиты общих экономических интересов. Предлагаемая архитектура учитывает специфику объединения — отсутствие единого лидера, различие политических систем, разнородность угроз безопасности в различных регионах. Гибкий механизм координации без жёстких обязательств по взаимной обороне представляется наиболее реалистичной формой военного сотрудничества на современном этапе.

Первоочередными практическими шагами должны стать:

1. Создание совместного центра мониторинга безопасности в Ормузском проливе, который обеспечит обмен информацией об угрозах судоходству и координацию действий национальных военно-морских сил государств БРИКС в регионе;
2. Формирование механизмов координации для обеспечения безопасности судоходства на Северном морском пути с участием заинтересованных стран БРИКС, включая определение правил доступа, распределение ответственности за различные участки маршрута и создание совместной системы реагирования на чрезвычайные ситуации;
3. Разработка правовой базы сотрудничества в форме межправительственного соглашения о морской безопасности, которое определит принципы, формы и механизмы взаимодействия;
4. Проведение регулярных совместных военно-морских учений для отработки взаимодействия и повышения оперативной совместимости национальных ВМС;
5. Создание постоянного секретариата, обеспечивающего организационно-техническую поддержку деятельности ОВС БРИКС.

Реализация предложенной концепции потребует значительных политических усилий по согласованию позиций государств-участников и преодолению существующих противоречий. Однако альтернативой является сохранение нынешней ситуации, при которой страны БРИКС остаются беззащитными перед военным давлением Запада, а их экономическое развитие зависит от доброй воли геополитических конкурентов. Ормузский кризис 2026 года должен стать отправной точкой для качественно нового этапа в развитии БРИКС — перехода от экономического клуба к полноценному военно-политическому альянсу нового типа.

1. Устав Организации Объединенных Наций и Статут Международного Суда. — Нью-Йорк: ООН, 1982. — 94 с.
2. Никитина Ю.А. ОДКБ и ШОС: модели регионализма в сфере безопасности. — М.: МГИМО-Университет, 2009. — 320 с.
3. Tsagourias N., White N.D. Collective Security: Theory, Law and Practice. — Cambridge: Cambridge University Press, 2013. — 481 p.
4. Абашидзе А.Х., Солнцев А.М. Право международной безопасности. — М.: Юрайт, 2024. — 435 с.
5. Уразгалиев В.Ш. Энергетическая безопасность: учебник для вузов. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Юрайт, 2024. — 134 с.
6. Соколовский В.Д. Военная стратегия. — М.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1962. — 457 с.
7. BRICS condemn air strikes on Iran, urge immediate Gaza ceasefire // Ahram Online. — 2026. — 1 April. — URL: https://english.ahram.org.eg/... (дата обращения: 22.04.2026).
8. Зошто БРИКС не може да му помогне на Иран // DW. — 2026. — 4 април. — URL: https://www.dw.com/mk/... (дата обращения: 22.04.2026).
9. 'Too risky' to detain Russia's 'shadow fleet' tankers in Baltic Sea, Estonia says // TVP World. — 2026. — 11 April. — URL: https://tvpworld.com/... (дата обращения: 22.04.2026).
10. Мир без Ормуза: как через Россию пройдут главные нефтяные пути планеты // NEWS.ru. — 2026. — 3 апреля. — URL: https://news.ru/russia/... (дата обращения: 22.04.2026).
11. Charter of the United Nations: Complete // University of Minnesota Human Rights Library. — 2023. — URL: https://hrlibrary.umn.edu/... (дата обращения: 22.04.2026).
12. Abass A. Regional Organisations and the Development of Collective Security: Beyond Chapter VIII of the UN Charter. — Oxford: Hart Publishing, 2004. — 272 p.
13. Sperling J., Webber M. (eds.) The Oxford Handbook of NATO. — Oxford: Oxford University Press, 2025. — 752 p.
14. Мальцев Г.В. Нравственные основания права. — М.: Издательство РГСУ, 2013. — 246 с.